Уральские самоцветы в доме Imperial Jewellery House

Мастерские Imperial Jewelry House годами работают с минералом. Далеко не с первым попавшимся, а с тем, что добыли в регионах между Уралом и Сибирью. Русские Самоцветы — это не общее название, а определённое сырьё. Кристалл хрусталя, найденный в зоне Приполярья, характеризуется иной плотностью, чем альпийские образцы. Красноватый шерл с прибрежных участков реки Слюдянки и тёмный аметист с Урала в приполярной зоне имеют природные включения, по которым их можно опознать. Ювелиры бренда учитывают эти особенности.

Нюансы отбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют эскиз, а потом подбирают самоцветы. Часто бывает наоборот. Нашёлся камень — возник замысел. Камню доверяют определять форму украшения. Огранку подбирают такую, чтобы сохранить вес, но показать оптику. Иногда самоцвет хранится в кассе годами, пока не появится удачный «сосед» для вставки в серьги или недостающий элемент для пендента. русские самоцветы Это медленная работа.

Некоторые используемые камни

• Зелёный демантоид. Его находят на территориях Среднего Урала. Травянистый, с дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В обработке капризен.
• Александрит уральского происхождения. Из Урала, с типичной сменой цвета. В наши дни его добывают крайне мало, поэтому работают со старыми запасами.
• Халцедон голубовато-серого оттенка, который называют ««дымчатое небо»». Его месторождения находятся в регионах Забайкалья.

Манера огранки Русских Самоцветов в Imperial Jewellery House часто ручная, устаревших форм. Используют кабошоны, таблицы, смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но проявляют естественный рисунок. Камень в оправе может быть не без неровностей, с сохранением фрагмента породы на изнанке. Это сознательный выбор.

Оправа и камень

Оправа служит обрамлением, а не центральной доминантой. Драгоценный металл берут в разных оттенках — розовое для топазов тёплых тонов, жёлтое золото для зелёного демантоида, белое золото для холодного аметиста. В некоторых вещах в одном украшении комбинируют два-три оттенка золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряный металл применяют редко, только для отдельных коллекций, где нужен сдержанный холодный блеск. Платину как металл — для крупных камней, которым не нужна визуальная конкуренция.

Итог работы — это вещь, которую можно опознать. Не по брендингу, а по почерку. По тому, как установлен вставка, как он развернут к источнику света, как сделана застёжка. Такие изделия не производят сериями. Да и в пределах одной пары серёг могут быть различия в цветовых оттенках камней, что считается нормальным. Это естественное следствие работы с натуральным материалом, а не с синтетическими вставками.

Отметины процесса могут оставаться различимыми. На внутренней стороне кольца может быть не удалена полностью след литника, если это не мешает носке. Пины закрепки иногда держат чуть массивнее, чем требуется, для запаса прочности. Это не грубость, а признак ручной работы, где на первом месте стоит долговечность, а не только визуальная безупречность.

Связь с месторождениями

Imperial Jewellery House не приобретает Русские Самоцветы на открытом рынке. Существуют контакты со давними артелями и независимыми старателями, которые десятилетиями поставляют материал. Понимают, в какой поставке может встретиться неожиданный экземпляр — турмалиновый камень с красным «сердцем» или аквамариновый камень с эффектом «кошачий глаз». Порой доставляют друзы без обработки, и окончательное решение об их раскрое выносит совет мастеров. Права на ошибку нет — уникальный природный экземпляр будет уничтожен.

• Специалисты дома ездят на прииски. Нужно оценить условия, в которых минерал был заложен природой.
• Закупаются целые партии сырья для сортировки внутри мастерских. Отсеивается до восьмидесяти процентов материала.
• Отобранные камни получают стартовую экспертизу не по формальной классификации, а по мастерскому ощущению.

Этот принцип противоречит логикой сегодняшнего рынка массового производства, где требуется стандарт. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый важный камень получает паспорт с указанием происхождения, даты получения и имени мастера-ограночника. Это внутренняя бумага, не для заказчика.

Сдвиг восприятия

Самоцветы в такой обработке становятся не просто просто вставкой-деталью в изделие. Они превращаются объектом, который можно рассматривать отдельно. Кольцо-изделие могут снять с руки и положить на стол, чтобы наблюдать игру бликов на плоскостях при другом свете. Брошь можно перевернуть обратной стороной и заметить, как закреплен камень. Это предполагает иной тип взаимодействия с изделием — не только повседневное ношение, но и изучение.

По стилю изделия избегают прямых исторических реплик. Не производят точные копии кокошниковых мотивов или старинных боярских пуговиц. Однако связь с исторической традицией присутствует в пропорциях, в выборе сочетаний цветов, наводящих на мысль о северной эмали, в ощутимо весомом, но привычном посадке изделия на руке. Это не «новое прочтение наследия», а скорее использование старых рабочих принципов к современным формам.

Редкость материала задаёт свои рамки. Коллекция не выпускается ежегодно. Новые поступления бывают тогда, когда собрано достаточное количество достойных камней для серийной работы. Бывает между важными коллекциями проходят годы. В этот период создаются штучные вещи по прежним эскизам или доделываются долгострои.

Таким образом Imperial Jewellery House функционирует не как производство, а как ремесленная мастерская, привязанная к данному минералогическому ресурсу — Русским Самоцветам. Путь от получения камня до появления готового изделия может занимать сколь угодно долго. Это неспешная ювелирная практика, где временной ресурс является одним из незримых материалов.